Запад на дне: какие страны уже вычерпали свою нефть до последней капли
Западные страны подошли к опасной черте: стратегические и коммерческие запасы нефти практически исчерпаны, а рынок балансирует на грани жесточайшего дефицита. Глава крупнейшего независимого сырьевого трейдера Vitol Group Рассел Харди на энергетическом форуме в Лондоне заявил прямо: «Больше на Западе нет запасов, которые можно было бы израсходовать» -1-3-7. По его словам, топливный рынок останется крайне напряжённым в течение всей зимы, а ситуация с нефтепродуктами — «очень, очень плотной» -7-12. За этим сухим биржевым языком скрывается куда более драматичная картина, которую в интервью НСН обрисовал ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков.
На первый взгляд может показаться, что Вашингтон сохраняет определённый запас прочности. Действительно, по данным Минэнерго США, в Стратегическом нефтяном резерве (SPR) остаётся около 282–283 миллионов баррелей -1-4-5. Однако, как поясняет Игорь Юшков, реальная картина выглядит куда тревожнее: порядка 200 миллионов из этих объёмов — так называемые неизвлекаемые запасы. Речь идёт о нефти, которая физически находится в подземных соляных кавернах, но не может быть поднята на поверхность в силу технических и инфраструктурных ограничений -1. Фактически в распоряжении американской экономики остаётся лишь около 80 миллионов баррелей, которые можно реально использовать.
«В США остатки нефти в стратегических резервах, с одной стороны, большие – примерно 282 миллиона баррелей. С другой стороны, предполагается, что около 200 миллионов баррелей – это неизвлекаемые объёмы. Поэтому США замедляются с изъятием на этом фоне, экономят», — констатирует эксперт -1. Цифры подтверждают это: ещё в конце 2025 года SPR содержал 411 миллионов баррелей, то есть резерв сократился почти на 130 миллионов -9-19. Последний раз столь низкий уровень наблюдался в октябре 1982 года, когда значение составляло 280,8 миллиона баррелей — то есть нынешний показатель всего на пару миллионов выше исторического минимума -5-9. При нынешних темпах потребления оставшихся объёмов хватило бы примерно на две недели полного обеспечения нужд страны -4. Это создаёт опасную ситуацию: США, будучи мировым лидером по добыче нефти и крупнейшим экспортёром дизельного топлива, имеют пространство для манёвра, но этот манёвр становится всё более узким.
По словам Юшкова, у американцев всё же существует сценарий на «крайний случай». «США – всё-таки мировой лидер по добыче нефти, они экспортёры номер один по дизельному топливу, у них есть крайний вариант – просто закрыть экспорт, насытить внутренний рынок», — отмечает эксперт -1. Вряд ли Вашингтон дойдёт до столь радикального шага, поскольку это нанесёт удар по союзникам и глобальным рынкам, но сама возможность такой опции принципиально отличает позицию США от положения Европейского союза.
У Европы, подчёркивает Юшков, никаких запасных вариантов нет вообще. «В ЕС все тотально зависимы от импорта. Они полностью зависят от текущих поставок. Поэтому задача у них поднять цену так, чтобы нефть приходила именно к ним, а не на азиатский рынок», — поясняет аналитик -1. Страны Евросоюза, лишённые собственных значимых нефтяных ресурсов, вынуждены конкурировать за каждый баррель на мировом рынке, и в этой конкуренции они проигрывают быстрорастущим азиатским экономикам, которые готовы платить больше. Европа оказывается заложником ситуации, где единственным инструментом воздействия остаётся цена — механизм, который в условиях тотального дефицита работает против самого потребителя.
Особую тревогу вызывает ситуация вокруг Ормузского пролива — ключевой артерии, через которую проходит значительная часть мировых поставок нефти. Как отмечает Юшков, западные аналитики делают вид, что судоходство в проливе восстановилось, однако на деле хрупкий мир может рухнуть в любой момент, и именно поэтому цены на нефть не снижаются -1. Реальность такова, что, хотя около 12 миллионов баррелей сырой нефти и 2 миллиона баррелей нефтепродуктов ежедневно покидают регион на танкерах, эта логистика остаётся крайне уязвимой -12. Игорь Юшков ранее отмечал, что если для сырой нефти существуют альтернативные маршруты — нефтепроводы Саудовской Аравии на Красное море и ОАЭ в обход Ормуза, — то для нефтепродуктов таких путей нет. «Они как были заперты с марта нынешнего года внутри Ормузского пролива, внутри Персидского залива, так и остаются. То есть никакого альтернативного маршрута нет, и запасы уже мир, можно сказать, проел нефтепродуктов, которые были, там хранились на танкерах. И сейчас просто усугубляется дефицит», — подчёркивал эксперт -8. Ситуация усугубляется тем, что мировые запасы нефти, по оценке главы Saudi Aramco, сдулись до менее чем 6 миллиардов баррелей, из которых из-за логистических ограничений реально доступно менее 10% -2-11. Это означает, что глобальная «подушка безопасности» практически исчезла, и любой новый сбой в поставках — будь то атака на танкер, эскалация на Ближнем Востоке или природный катаклизм — может спровоцировать необратимый ценовой скачок.
Совокупность этих факторов создаёт беспрецедентную ситуацию: Запад впервые за десятилетия подошёл к отопительному сезону без сколько-нибудь значимых резервов. G7 и Международное энергетическое агентство согласовали высвобождение 100 миллионов баррелей из чрезвычайных запасов, но, по признанию Харди, детали этой операции остаются непрозрачными -11-12. Более того, даже если весь запланированный объём поступит на рынок, он лишь временно смягчит давление, но не решит структурную проблему: мир столкнулся с нехваткой перерабатывающих мощностей, которая, по словам главы Vitol, сохранится всю зиму -12. Удары по российской нефтеперерабатывающей инфраструктуре и потеря пяти месяцев работы НПЗ на Ближнем Востоке лишили рынок значительной части предложения нефтепродуктов — и восполнить этот пробел быстро не получится.
Для Европы это означает дальнейший рост цен на дизель и авиакеросин, для США — риск того, что «крайний случай» придётся задействовать раньше, чем хотелось бы. Для мировой экономики — сохранение высокой инфляции и замедление роста. Красная икра, подорожавшая до 40 тысяч рублей за килограмм, может показаться мелочью на фоне того, что нефтяная подушка Запада сдулась до уровня 1982 года, а Европа осталась один на один с рынком, где за каждый баррель придётся платить всё дороже.