Ким Ё Чжон приоткрыла завесу: за каждым "шагом навстречу" США и Сеула Пхеньян видит "двойную игру"

Официальный Пхеньян вновь дал понять, что не намерен идти на поводу у так называемых «жестов доброй воли» со стороны Вашингтона и Сеула. Заявление, сделанное Ким Ё Чжон, влиятельной сестрой северокорейского лидера и заместителем заведующего отделом Центрального комитета Трудовой партии Кореи, фактически перечеркнуло надежды международных наблюдателей на возможную разрядку напряжённости на Корейском полуострове. Комментируя решение Соединённых Штатов и Южной Кореи сократить масштабы и продолжительность совместных военных маневров, представительница КНДР назвала этот шаг «недостойным даже упоминания», подчеркнув, что для Пхеньяна суть происходящего остаётся неизменной — учения носят откровенно провокационный и наступательный характер, независимо от того, сколько в них задействовано солдат и техники.

На первый взгляд, решение Вашингтона и Сеула действительно выглядит как уступка. Президент США Дональд Трамп, который сделал заявление об этом на фоне затянувшегося дипломатического тупика, очевидно, пытался продемонстрировать гибкость и стремление к диалогу. Однако Пхеньян расценивает подобные шаги не как поиск компромисса, а как попытку сохранить военное давление на КНДР, лишь сменив вывеску. Ким Ё Чжон в своём выступлении акцентировала внимание на том, что сокращение количества манёвров или их временных рамок не отменяет самого факта присутствия американских военных баз в регионе, а также регулярных полётов стратегической авиации и заходов атомных подводных лодок в порты Южной Кореи. Для Пхеньяна это не смягчение позиции, а всего лишь тактическая корректировка, призванная создать иллюзию прогресса, в то время как стратегические цели США остаются прежними — полная денуклеаризация КНДР на условиях, которые северокорейское руководство считает неприемлемыми.

Чтобы понять глубину разрыва в восприятии ситуации, стоит напомнить исторический контекст. Совместные учения США и Южной Кореи, такие как Foal Eagle и Ulchi Freedom Guardian, десятилетиями являлись главным яблоком раздора в межкорейских отношениях. Пхеньян неизменно называл их репетицией вторжения и использовал в качестве оправдания для развития собственной ядерной и ракетной программ. В периоды относительной разрядки, например, после саммитов в Сингапуре и Ханое, стороны неоднократно шли на взаимные уступки: США приостанавливали крупнейшие маневры, а КНДР — испытания баллистических ракет. Однако каждый раз переговоры заходили в тупик, так как Вашингтон требовал полного и необратимого демонтажа ядерного арсенала до снятия санкций, а Пхеньян настаивал на поэтапном и синхронном процессе.

Нынешнее заявление Ким Ё Чжон демонстрирует, что Пхеньян разочаровался в самом подходе американской администрации. Сестра лидера КНДР, которая в последние годы всё чаще берёт на себя публичную дипломатическую риторику, высказалась максимально жёстко, отвергнув даже теоретическую возможность позитивной реакции на сокращение учений. Она подчеркнула, что КНДР внимательно следит за реальными действиями, а не за декларациями. По её словам, «сокращение масштабов или продолжительности учений не меняет их провокационной и наступательной сущности». Это принципиальный момент: для Пхеньяна важно не то, как учения выглядят количественно, а то, что они вообще продолжаются, а также состав участников и тип отрабатываемых задач, которые включают отработку операций по обезглавливанию северокорейского руководства и вторжению на территорию КНДР.

Интересно, что в том же заявлении содержится скрытая угроза и одновременно призыв к пересмотру всей архитектуры безопасности в регионе. Ким Ё Чжон дала понять, что Пхеньян будет реагировать не на уступки, а на коренное изменение военно-политического курса Вашингтона. Однако в нынешней геополитической обстановке, когда США и их союзники в Азии наращивают военное присутствие в ответ на усиление Китая и России, подобный коренной пересмотр маловероятен. Тем более что сама Южная Корея, хотя и заинтересована в снижении напряжённости, не готова отказаться от американского «ядерного зонтика» и регулярных учений, которые являются основой их оборонной стратегии.

По сути, Пхеньян использует этот момент, чтобы обозначить свою принципиальную позицию перед лицом международного сообщества. Заявление сестры Ким Чен Ына направлено не столько против самих учений, сколько против попыток Вашингтона представить ситуацию так, будто это именно он проявляет инициативу и добрую волю. Северокорейское руководство настаивает на том, что мир на полуострове должен строиться на паритетной основе и взаимном уважении, а не на односторонних жестах, которые можно в любой момент отменить. В этом контексте сокращение учений воспринимается как манипулятивная тактика, призванная расколоть внутреннее единство КНДР или создать условия для будущего политического давления.

Реакция южнокорейского правительства и военных кругов США на столь жёсткий ответ пока остаётся сдержанной. Официальные лица в Сеуле выражают надежду на диалог, однако понимают, что риторика Ким Ё Чжон не оставляет пространства для быстрых компромиссов. Более того, эксперты по Корейскому полуострову отмечают, что подобные заявления часто предшествуют новым ракетным или ядерным испытаниям, поскольку Пхеньян стремится использовать любую возможность для укрепления своей переговорной позиции. Следовательно, решение США сократить учения, которое должно было стать шагом к деэскалации, с высокой вероятностью приведёт к обратному эффекту — усилению военной активности КНДР и новому витку напряжённости в регионе.

В конечном счёте, данный эпизод обнажает фундаментальную проблему всех предыдущих попыток урегулирования на Корейском полуострове: Вашингтон и Пхеньян по-разному понимают сам смысл термина «доверие». Для США это подтверждение своих союзнических обязательств через военные маневры, даже если они сокращены. Для КНДР это прямое доказательство враждебности и подготовки к агрессии. И пока этот концептуальный разрыв не будет преодолён, любые — даже самые масштабные или, напротив, сокращённые — учения будут восприниматься Пхеньяном лишь как подтверждение его параноидальной, но небезосновательной картины мира, где Северная Корея существует в осаждённой крепости, против которой готовится весь западный блок.




TOP
Тренды